Початкова сторінка

Прадідівська слава

Українські пам’ятки

Про справу не говори з тим, з ким можна, а з ким треба

Богдан Хмельницький

?

2015 г. Материалы к своду памятников Крыма

Ю. С. Воронин, В. Н. Даниленко

Сюйренское укрепление 8 – 18 вв.

Долина Бельбека, по словам Г. Караулова, «принадлежит к лучшим и плодороднейшим долинам в горной части Крымского полуострова».

«Долины эти, – продолжал он, – обставлены довольно высокими горами и громадными скалами самых фантастических форм и очертаний. Посреди гор и скал текут по долинам многочисленные ручьи и потоки, обильные водою; извилистые берега… и прилегающие к ним зеленые поляны покрыты богатыми садами и виноградниками, а по горным скатам и оврагам виднеются темно-зеленые пространства… довольно значительных лесов».

Здесь, на одном из скалистых мысов над с. Малое Садовое (быв. Биюк-Сюрень), возвышается мощное Сюренское укрепление. Мыс Куле-Бурун, длинный и узкий, имеет форму вытянутого треугольника и надежно защищен с двух сторон неприступными обрывами высотой до 30 м. На линии основания этой площади и возведено укрепление, представляющее собой стену с башней, отделяющую оконечность мыса от основной части плато. Территория в указанных границах – около 1,7 га.

Впереди ее, то есть к юго-востоку, на расстоянии примерно 240 – 250 м, протянута еще одна стена поперек всего плато таким образом, что торцы ее упираются в обрывы. На пространстве между двумя линиями стен встречаются отдельные погребальные склепы. Видимо, часть междустенья была занята некрополем. Внутри оборонительной стены, на скальном выступе, где основывается башня, в позднее время (в 13 в.) возник еще один небольшой участок некрополя. Здесь открыты вырубленные в скале гробницы, костницы, небольшие склепы.

Плато на площади, отделенной стенами, имеет поверхность более или менее горизонтальную только вдоль центральной оси и резко опускающуюся в обе стороны к обрывам. Угол наклона поверхности настолько крут (особенно на западном скате), что здесь вряд ли могли возникнуть какие-либо постройки, даже ходить по этому косогору можно лишь с большой осторожностью – всегда есть риск поскользнуться и упасть в пропасть. Кроме одной небольшой пещеры на склонах нет никаких следов строительной деятельности.

На плато отсутствует вода. В балке Кизильник, отделяющей мыс Куле-Бурун от Ай-Тодора, есть источник воды в пещере, где вырублен небольшой бассейн. Вода к нему поступает по желобку, также вырубленному в камне.

Отсюда, а может быть и от какого-то более далекого источника, воду могли подвозить на вьючных лошадях или ослах. Большое количество пифосов и их обломков, найденных при раскопках, указывает на то, что их могли применять для хранения воды.

Вокруг укрепления встречено множество следов хозяйственной деятельности. К сожалению, значительная их часть по самой своей сути не может быть датирована (пещеры, вырубленные в скале тарапаны, дороги, виноградники), другая же часть (поселение) выявлена разведками, но не исследована. Кроме того, определенные трудности вызываются тем, что рядом расположены укрепление и монастырь.

О связи того или иного памятника с монастырем или укреплением можно только догадываться. И все же некоторые соображения высказать можно. Памятники, территориально тяготеющие к мысу Куле-Бурун, наверняка связаны с укреплением. Под западным обрывом мыса сплошной цепочкой идут навесы, в которых масса следов хозяйственной деятельности в виде «колец», вырубов, пазов для поперечных стенок, жердей и пр. Под противоположным, восточным, обрывом, в глубоком гроте – группа тарапанов. В 2 – 2,5 км к югу и юго-востоку – два источника, вблизи них – два поселения, группа пещер с многочисленными вырубами, много шлаков, свидетельствующих о железодеятельном производстве, на склонах – кусты одичавшего, но некогда культурного, винограда. Эти поселения с примыкающими к ним памятниками связаны с Сюйренским укреплением системой дорог.

Раскопки позволили датировать основание укрепления 8 – 9 вв. Жизнь здесь продолжалась до 16 – 17 вв.

Стены оборонительные с круглой башней. После 8 в.

Сюйренское укрепление со стороны плато отделено оборонительной стеной, состоящей из двух куртин, соединенных под тупым углом (около 130 град.), обращенным вперед, в сторону возможного наступления противника.

Здесь возведена круглая башня. Протяженность (сохранившаяся) обеих куртин – около 92 м, из них восточная – 38 м, западная – 54 м. Последняя, ломаясь, заворачивает вдоль обрыва, ее направление отмечено вырубленными в скале постелями. Этот отрезок куртины обрушился, вероятно, во время одного из землетрясений и лежит в тальвеге балки Кизильник в виде завала из сотни обработанных, прямоугольных камней такого же размера, что и в куртине. Поскольку стена построена на крутых склонах, а камни могут лежать лишь горизонтально, обе куртины состоят из нескольких отрезков, возвышающихся один над другим, подобно ступеням. Каждый отрезок имеет разную высоту – от 3,5 до 5,4 м. Восточная куртина местами сохранила полную высоту и покрытие из плоских плит. На образовавшейся боевой площадке возвышался парапет с зубцами. Найдены венчающие детали зубцов – мерлоны. Вместе с зубчатым парапетом (около 2 м) полная высота стены достигала 7 – 7,5 м при толщине 2 – 2,5 м, что было вполне достаточно, учитывая сложный рельеф местности, где она была возведена.

Анализ военно-тактического положения стены показывает, что для нее было выбрано наилучшее место в пределах мыса, на котором она расположена. Ее форма, направление и многие детали выявляют почерк грамотного и опытного архитектора. Стена стоит не в самой узкой части мыса, но зато там, где местность резко понижается в обе стороны от центральной оси плато под углом 12 – 17 град. На крутых скатах, переходящих в обрывы, невозможно сосредоточить большие отряды со штурмовым оборудованием. Эта особенность была усилена строителями самой конфигурацией стены: скошенные назад куртины вынуждали штурмовать стены, стоя, практически, спиной к обрыву.

Стенобитные машины можно было придвинуть к укреплению только по центру мыса. Но именно здесь возвышалась сильная башня. Она установлена на скальном выступе, который служил ей не только надежным основанием, но и не позволял подвести тараны непосредственно к башне. Изнутри укрепления ко второму этажу башни вела лестница. Здесь же при раскопках обнаружена955 большая россыпь камней естественно-круглой формы диаметром 5 – 10 см, которые во время осады метались в противника руками, впрочем, возможно предположить и наличие метательной машины на боевой площадке башни, защищенной парапетом. Кладка башни на 1 м тоньше стен и составляет 1,5 м, сохранилась в высоту до 10 м, а вместе с парапетом имела высоту до 12 м. К востоку от башни были ворота шириной 3,2 м, некогда перекрытые аркой, в западной куртине в 8 м устроена вылазная калитка.

Внутренняя и внешняя облицовка стены сложена из описанных блоков, забутовка – из рваного камня на известковом растворе. Башня – в такой же технике. Все сооружение, еще в древности, было основательно переложено, при этом ремонт коснулся не только верхних, наиболее разрушающихся частей, но, по крайней мере, в отдельных местах стена или ее облицовка были переложены до самого основания. На это указывают блоки с углублениями для пилонов, обращенных на лицевую и нижнюю стороны.

Южная стена, 13 – 15 вв.

Мыс Куле-Бурун перегорожен двумя линиями стен. Впереди основной стены на расстоянии 240 – 250 м проходит от одного обрыва до другого еще одна линия. Ее считали аналогичной боевым оградам «таврской поры», следовательно, надо полагать, что и датируется она первой половиной 1 тыс. до н. э. Наибольшие по объему археологические исследования стены были проведены в 1968 и 1978 гг.

Протяженность стены – около 145 м при толщине 2 – 2,1 м и сохранившейся высоте 1,2 – 1,3 м. Она сложена насухо из рваного камня, имеет два панциря и забутовку, стоит без фундамента прямо на поверхности скалы. Примерно в средней части мыса стена прерывается, здесь могли быть ворота.

Культурный слой возле стены не просто отсутствует, а, как показали шурфовки, его здесь и не могло быть: над скалой лежит слой грунта толщиной всего 0,2 – 0,3 м, полоса вдоль обрыва (5 – 10 м) вообще представляет собой голую скалу. В этом почвенном слое изредка встречаются обломки сосудов, гвозди и другой материал – все не ранее 13 – 14 вв. Этим или более поздним временем и следует датировать стену. Скорее всего, территория между двумя956 стенами использовалась как загон для скота, подобно тому, как это наблюдается и на некоторых других горных памятниках Крыма.

Пещерные и наземные сооружения на плато

В литературе обычно утверждается, что внутрикрепостная территория плотно застроена и что в городище практически не оставалось свободной площади. Исследователи видели четыре ряда построек, которые шли «широкой полосой в 120 – 150 м». Современное состояние поверхностей городища не дает оснований для подобных утверждений. Уверенно можно говорить всего лишь о восьми постройках. На внутренней облицовке западной куртины отчетливо видны отпечатки трех двускатных крыш домов, пристроенных к стене. Когда возводились дома, поверхность стены еще не «загорела». В дальнейшем, под влиянием солнца, ветра, температурных колебаний, камень потемнел, а те его участки, которые прикрывались стенами и крышами примыкавших построек, сохранили первоначальный цвет. Так продолжалось в течение длительного времени, вероятно, целых столетий. В дальнейшем, после разрушения домов, закрытые ими участки также начали «загорать», но исходная разница с участками, открытыми всем ветрам, сохранилась.

На относительно ровной поверхности, вдоль центральной оси мыса, всхолмлениями, выходами на поверхность отдельных стесанных камней и густой зеленью (остальная поверхность плато не имеет древесной и кустарниковой растительности) обозначаются четыре крупных постройки (примерно, 150 – 250 м2). На террасе, вдоль восточного края плато, видны развалины еще одного крупного здания или 2 – 3 небольших. Других наземных построек на поверхности плато просто не было. Пещера (ранее упомянутая) на западном скате была только одна. Впрочем, нельзя исключить и других, вырубленных в скале, пещерных сооружений, ныне полностью затянутых почвой.

Такая редкая застройка соответствует, скорее, укрепленному опорному пункту или феодальному замку, чем обычному городищу.

Винодавильни вырубные (тарапаны) в окрестностях Сюйренского укрепления

После 8 в.

Яркими памятниками средневекового виноделия являются многочисленные тарапаны – давильни для винограда, разбросанные по одному и более или менее крупными группами по всему району. Винодельни здесь максимально приближены к виноградникам, занимавшим склоны мысов Куле-Бурун, Джениче-Бурун, Ай-Тодор, так что урожай, будучи собранным, тут же поступал на переработку.

Всего в относительной близости от укрепления насчитывается не менее 37 тарапанов. Под длинным, неглубоким навесом, у основания мыса Куле-Бурун, – 11 тарапанов, вытянувшихся в один ряд; в гроте, под юго-западным обрывом того же мыса, – еще 5. Самая большая группа расположена под навесом, у оконечности мыса Джениче-Бурун – она включает 17 тарапанов. К юго-западу от этого комплекса, в небольшом гроте, есть еще 2 давильни.

Дальше от оконечности мыса – обширный и высокий навес, под которым какие-то вырубы в виде пазов, канавок, резервуаров – тарапаны иной конструкции, чем все остальные. Единичный тарапан найден, примерно, в 2,5 – 3 км к западу, у подножья Тарпан-Тепе, на вершине большой скальной глыбы.

Все тарапаны (за одним, упомянутым, исключением) сооружены конструктивно одинаково, размеры их разнятся довольно значительно.

Давильная площадка вырублена в горизонтальном, естественном (или специально подтесанном) полу грота. Они имеют подпрямоугольную форму, углы закруглены, часто они ближе к трапеции или треугольнику, чем к прямоугольнику, но некоторые вырублены весьма аккуратно. Размеры площадок колеблются в пределах: длина – от 1,60 до 2,18 м, ширина – от 0,88 до 1,54 м. У одной из узких сторон (посередине или возле угла) вырублен суслоприемник, круглый или овальный в плане.

В задней стенке грота, примерно против середины многих давильных площадок, выбито круглое отверстие диаметром 0,15 – 0,20 м и глубиной до 0,1 м. Сюда вставлялась пятка рычага, с помощью которого передавалось усилие на подвергавшуюся выдавливанию виноградную мезгу. От отверстия в задней стенке до скального обрыва расстояние почти везде 5 – 6 м. Именно такую длину имел рычаг. На его конец подвешивались камни, игравшие роль гирь. Вблизи передней кромки некоторых давильных площадок имеются двойные пазы для стоек, упиравшихся в потолок грота. Они ограничивают движение рычага в стороны.

Кроме того, в нижней части стоек круглый в сечении брус закреплялся между ними так, что он мог вращаться и играть роль вала, на который наматывается канат, закрепленный на свободном конце рычага. Рычаг, опускаясь книзу, выполнял работу по выдавливанию сока из винограда. Такая конструкция тарапанов была проста, но достаточно эффективна.

Лит.:

1. Баранов И.А. Археологическая разведка на территории Сюйренской крепости в Крыму // Археологические исследования на Украине в 1968 г. – Киев: 1971. – Вып. III, с. 88 – 92.

2. Баранов И.А. Таврика в эпоху раннего средневековья. – Киев: 1990. – с. 59 – 62.

3. Веймарн Е.В., Репников Н.И. Сюйренское укрепление // ИГАИМК. – М.- Л.: 1935. – Вып. 117, с. 115 – 125.

4. Воронин Ю.С., Даниленко В.Н., Кутайсов В.А. и др. Работы в Бахчисарайском районе // АО за 1978 г. – М.: 1979. – с. 313 – 315.

5. Караулов Г.Э. Древнее Сюйренское укрепление и башня на Бельбеке // Новороссийский календарь. – Одесса: 1861. – с. 1 – 24.

6. Талис Д.Л. Сюйренская крепость. – ВВ, 1972, т. 33, с. 217 – 229.

7. Даниленко В.Н. Монастырское хозяйство в Крыму (в печати).

Джерело: Матеріали до тому «Звід пам’яток історії та культури України. ». – К.: 2015 р., с. 952 – 956.